«Предлагаем увидеть войну глазами тех, кто её проживает» — приблизительно так, одним предложением, можно описать фильм «Моя сирийская история», посвящённый известному казахстанскому журналисту и общественному деятелю Акмарал Баталовой, её гуманитарной миссии в Сирии, которую она осуществляла на протяжении многих лет, совмещая журналистские репортажи с прямой помощью людям.
Режиссёр и автор сценария картины, Елена Ковардакова, постаралась в своей работе соединить такое профессиональное качество своей героини, как журналистская точность, с её глубоким человеческим вниманием к людям. Каждый герой фильма — это не статистика, а отдельная судьба, достойная того, чтобы её услышали.
Премьера фильма «Моя сирийская история» состоялась в марте этого года в Алматы, в киноцентре «Арман», а в начале октября картина появилась в YouTube на канале «Купол Юрты», а также её опубликовали на Rutube. Теперь фильм может посмотреть каждый желающий.
Познакомившись с сирийской историей Акмарал Баталовой, мы, конечно же, обратились к ней с просьбой об интервью, и она любезно согласилась ответить на наши вопросы.
Акмарал Валериановна, во-первых, большое Вам спасибо за такой честный, эмоциональный и жизнеутверждающий рассказ о Вашем сирийском опыте! А когда у Вас впервые появилась мысль собрать свой журналистский и человеческий опыт работы на Ближнем Востоке в единый фильм? Что послужило отправной точкой к этому шагу?
Спасибо Вам, за интерес к фильму и к моей деятельности! Вы знаете, мысль о том, чтобы собрать все воспоминания о моих поездках в Сирию и другие страны региона была где-то на фоне повседневной жизни, но о том, что снимается, фильм я узнала, когда документалист, режиссёр Елена Кавардакова уже отсмотрела мой сирийский видеоархив и отсняла интервью с другими участниками фильма. Об этом мне сказал мой сын – Айдар Баталов, он выступил продюсером фильма. Так что, это был сюрприз для меня. Сын с детства мечтал «делать кино», и когда он решил поступить в Лондонскую академию фильма, мы с супругом поддержали его решение.
В нашей семье мужчины редко говорят о любви, они доказывают её делами и отношением, поэтому я воспринимаю этот фильм, как своего рода выражение его сыновьей любви и признания того, чем я занимаюсь. К тому же это был своеобразный подарок на мой юбилей, за который я искренне ему благодарна.
О фильме Вы говорили, что это хроника человечности, а не хроника войны. Как удалось сохранить эту атмосферу во всей картине: какие сцены сознательно оставляли, а какие убирали, чтобы не уйти в «шоковую хронику»?
Моё участие в создании фильма ограничилось монологом на камеру. И то, как у меня это получилось сделать – открыто, честно и искренне – целиком заслуга режиссёра Елены Кавардаковой. Она профессиональный документалист, тонко чувствующий интервьюер, умеющий задавать цепляющие вопросы и эмоционально сопереживать, слушая ответы. Я практически не вмешивалась в концепцию фильма, поскольку сама снимаю документалистику и знаю, как автору бывает сложно раскрыть тему, если его ставят в какие-то рамки. Честно скажу, мы с Леной поспорили только дважды. Я считала, что, как вы и сказали, «шоковая хроника» в фильме должна присутствовать. А Елена настаивала на исключительно гуманитарной сюжетной линии. Но у меня получилось её убедить в том, чтобы включить в фильм аудиозапись моего разговора с иностранным экспертом, в ней он объясняет решение главы нашего государства обратиться за помощью к ОДКБ во время январских событий 2022 года. Я считала нужным провести параллели между сирийским и казахстанским политическим кризисом, потому что наша алматинская «туманная революция», в целом, проводилась по тому же сценарию, что и всё «цветные революции».
Мне также казалось важным, чтобы зрители всё-таки почувствовали жуткую реальность войны и осознали свою ответственность за мир в нашей стране. Поэтому я также настояла на фрагменте из интервью с нашим гражданином, возвращённым из Сирии в рамках операции «Жусан». В остальном, я полностью доверилась опыту и таланту режиссёра Кавардаковой, настоящего профессионала, которая смогла из 8-часовой записи наших бесед, по крупицам, собрать квинтэссенцию смыслов.
Как Вы определяете для себя, с какой темой будете работать, отправляясь в зону конфликта? Как определяете для себя: следует просто зафиксировать информационный момент, фактические данные; надо показать происходящее через человеческие судьбы или попытаться реально помочь конкретным людям? Что могло повлиять и влияло на эти приоритеты? С годами что-то изменилось?
Вы знаете, впервые я поехала в Сирию, в сентябре 2018 года, как специальный корреспондент телеканала «Хабар 24», это был журналистский пресс-тур, организованный правительством Сирии. Но до этого, я освещала Астанинский процесс по мирному урегулированию сирийского кризиса, как независимый журналист. Поэтому у меня было больше возможностей, свободы в действиях и в установлении контактов, чем у штатных журналистов. Ни в коем случае не хочу обидеть коллег из официальных СМИ, но они, действительно, ограничены редакционной политикой и корпоративной этикой, в отличие от фрилансеров, каким я являлась на тот момент.
В первых своих поездках в Сирию, которые проходили в рамках пресс-туров, мы с оператором должны были, как и все их участники, ездить по заданному маршруту и снимать репортажи на заранее определённых локациях, на запланированные организаторами темы. Но с первого же раза, я отклонилась от сценария и договорилась об интервью с директором Музея национальных ценностей, поскольку меня очень интересовала тема разрушения и разграбления бесценного наследия Сирии, как уникального архива античной истории и колыбели трёх авраамических религий. В итоге, репортаж «На обломках Пальмиры» получился очень пронзительным, он есть в архивах «Хабар 24».
С тех пор, я твёрдо убеждена, что главной целью организаторов смены режима в Сирии было не столько свержение Башара аль-Асада, сколько обнуление памяти всей человеческой цивилизации, попытка максимально погрузить наше сознание в мракобесие, лишив нас возможности изучать историю древнего мира и вдохновляться ею.
Именно поэтому, как инструмент моральной деградации людей был создан феномен иностранного джихада, когда толпы фанатичных наёмников-радикалов из более чем 100 стран хлынули в другое государство свергать чужое правительство и строить свой мифический халифат, не задаваясь вопросом: «А действительно ли граждане этой страны желают себе такого “счастья”?».
Ещё одной целью так называемой Арабской весны была борьба с исламом, демонизация мусульман и культивирование «исламофобии» по всему миру. Потому что, после нестриженых, бородатых джихадистов, на камеру отрубающих головы, съедающих печень пленных сирийских солдат и вопящих «Аллаху Акбар!», мир теперь легче переносит «уничтожение террористов ХАМАС», беспощадно проводимое в режиме онлайн 7/24 и «войну с Хезболлой» в Ливане. И уже мало кто задаётся вопросами: А ведь не все палестинцы и ливанцы – мусульмане, почему кроме мечетей, там уничтожаются ещё и самые древние в истории христианские храмы? Как абсолютно все младенцы, дети, беременные женщины и кормящие матери могут быть террористами? Почему многие мужчины-палестинцы вынуждены вступать в радикальную организацию, исповедующую идеологию запрещённой у нас организации «Братьев — мусульман»? Ради чего молодые ливанские шииты готовы стать шахидами? Объяснять это только явлением терроризма слишком примитивно и наивно.
Отвечая на Ваш вопрос, о том, как я определяла тему своих поездок, скажу, что поскольку с детства увлекалась историей Западной Азии, закончила Дипломатическую академию МИД РК и Дипломатическую школу Мадрида, в Сирию поехала уже с определёнными знаниями о внутренней и международной обстановке. В пресс-турах, как я уже сказала, мы с операторами, в основном, снимали сюжеты на заданную тему. Но позднее, уже в самостоятельных поездках, многие сюжеты возникали на ходу, а я уже объясняла их зрителям и читателям, исходя из своего понимания логики событий. Но как журналист, я не хотела просто фиксировать факты, а стремилась понять причины сирийской катастрофы, которая драматически повлияла, и продолжает влиять, на ход современной истории.
Как сказал отец греческой трагедии Эсхил: «На войне первая жертва – правда». И в высоких правительственных кабинетах, по заданным маршрутам и локациям, а тем более, по сообщениям в корпоративных СМИ её не найти. Правду можно найти лишь в человеческих глазах и сердцах! Поэтому, самое ценное во всех моих работах – свидетельства обычных сирийцев, которые заплатили самую высокую цену в этой войне своей кровью, потерей родной земли и жизнями родных и любимых людей. Со временем, от пересказа увиденного я перешла к действиям и переключилась на гуманитарную работу. Моей главное целью стала доставка инвалидных колясок для детей, подорвавшихся на минах.
Ещё одной волнующей темой каждой поездки в Сирию был вопрос сохранности культурного центра Аль Фараби в Дамаске, который был построен на средства из нашего республиканского бюджета. Переживаю, что до сих пор не решена судьба хранителей центра. Вот уже 15 лет они берегут, фактически чужое имущество, нерегулярно получая за это вознаграждение. Директор музея доктор Сулейман Зайдия и один из охранников Мазен Хамза скончались, двое других испытывают крайние трудности. Но вопрос статуса казахстанского центра в Сирии и управления им, насколько я знаю, пока так и не решён.
В фильме много личных историй (например, история мальчика Мохаммеда). Как Вы выбирали, чьи судьбы должны стать центральными, и как реагировали на это сами герои, как Вам удавалось с ними договариваться?
Это всегда происходило по-разному. Одна из будущих героинь моего документального фильма, Елена Якушенко, написала мне в мессенджер Фейсбук. Рассказанная ею история о русскоговорящих жёнах сирийцев зацепила меня настолько, что я решила снять о них фильм. Фильм «Рябина на руинах» есть на моём YouTube канале. Эти же «рябинушки» нашли украденных детей нашей соотечественницы, и мы с мамой вывезли их из контролируемой радикальными боевиками части Алеппо. С журналистом Рафиком Лютфом мы встретились в ООН. А с Мухамедом мы познакомились на улице. Я увидела, что у него вместо инвалидной коляски – железный стул, к которому были приварены колёса и решила, во что бы ни стало, привезти ему новую коляску. Как мне это удалось, рассказано в фильме.
В ТВ-репортажах, кроме официальных лиц, встречи с которыми были предусмотрены программой пресс-туров, я всегда стремилась записать простых жителей сирийских городов. И очень удивилась, когда узнала, что сирийцы смотрят мои репортажи, ссылки на которые я публиковала на своей странице в Фейсбук. За время своих неоднократных поездок в Сирию, с 2017 по 2023 год, я побывала почти во всех основных городах и их окрестностях: Дамаск, Алеппо, Хомс, Хама, Пальмира, Седнайя, Маалюля, Сувейда, Латакия, Тартус. Ко мне часто подходить люди на улицах и говорили: «Speak for us!» – «Говори за нас!». И я понимала, что должна это делать без лжи и фальши.
Какой главный вывод из своей сирийской истории Вы бы хотели донести до широкой аудитории?
Английский психиатр Джеймс Причард ещё в 1835 году ввёл термин «moral insanity» – «нравственное нездоровье, или моральное помешательство». Он описывает состояние, при котором у человека, который может быть умён, отсутствуют морально-этические ориентиры, чувство стыда, совести и сострадания. Такой человек не осуждает зло, оправдывает равнодушие, предательство, бессердечие, жестокость и высокомерен по отношению к другим. На мой взгляд, если общество лишено понимания общечеловеческих, гуманистических принципов уважения и терпимости друг к другу, увеличение числа нравственно нездоровых граждан заведомо предсказуемо.
Критически опасно, если такие люди приходят к власти, особенно на лозунгах национальной исключительности. Деградация и разрушение такого государства неизбежны. Нацистская Германия, сионистский Израиль и Украина, как проект «анти-Россия», – яркое тому подтверждение.
Вносить свой вклад в развитие, нести ответственность и испытывать гордость за своё государство, желание жить в нём и продолжать свой род на этой земле должны испытывать все его граждане, без исключения, а не только «титульная нация». Только тогда оно будет процветать в мире.
Миллионы граждан Сирии, наблюдая сейчас за крахом её государственности, сто раз пожалели о своём участии в так называемой «революции» на волне Арабской весны, плодами которой в своих собственных интересах воспользовались внешние силы. Фраза «Всякую революцию задумывают философы, осуществляют фанатики, а пользуются её плодами отпетые негодяи» актуальна во все времена. Революции всегда ведут к разрушению и кровопролитию – это истина. Такая же, как и та, что путь мира достижим лишь за столом переговоров, с помощью дипломатии. Путь к процветанию лежит только через эволюцию.
За благополучие своего государства ответственность несут, в равной степени, и власть, и народ.
Поэтому общественный договор между ними должен быть честным, справедливым и прозрачным. Мы всё, независимо от этнической, социальной и гендерной принадлежности должны быть объединены одной понятной и близкой всем духовной идеей единой нации, стремящейся и готовой жить в добрососедстве друг с другом и с окружающими нас народами. Только так можно выстоять, избежать потери суверенитета и построить сильное государство.
Пока нет комментариев — будьте первым.