Страны с несколькими столицами: где две и три столицы и почему

Любой, кто хоть раз смотрел на карту мира, наверняка замечал: в большинстве стран столица одна, и это кажется чем-то само собой разумеющимся. Привыкаешь думать: есть государство — у него один политический центр, всё ясно. В реальности же всё немного любопытнее. Есть страны, где столиц несколько — и не просто «для галочки», а по вполне веским причинам.

Как устроено «многостоличие»

Как вообще появляется у страны не одна, а сразу две или три столицы? Тут всё довольно логично: такие штуки никогда не возникают из воздуха — обычно это результат прагматичного распределения функций. Власти просто решают, как удобнее раскидать разные органы по разным городам.

Для «наружного мира» всегда есть столица с большой буквы — прописанная в конституции и отмеченная жирным на всех картах. А вот настоящая жизнь правительства может кипеть совсем в другом месте (или сразу в нескольких). Порой даже по ветвям власти: вот тут заседает парламент, здесь вся эта бюрократическая машина правительства, а где-то ещё отдельно укрылись высшие суды.

Кстати, бывает разделение не только по управлению — у некоторых стран есть официальная историческая столица (где всё начиналось), культурная столица (где варится искусство) или даже особая конституционная столица — чаще всего она «для порядка», немного как семейная реликвия. Получается, каждый город ведёт свою партийную линию и тянет на себя одеяло символизма.

Примеры такой «столичной делёжки» разбросаны по миру — и давай глянем, где это работает не на бумаге, а прямо сейчас.

Африка

Африка — будто наглядная иллюстрация того, как причудливо могут складываться судьбы государств, если немного «поиграть» с картой и историей. На этом континенте традиция делить столичные функции между несколькими городами далеко не культурная диковинка: это становится почти вынужденным способом уравновесить старые соперничества, учитывать колониальное прошлое и дать шанс регионам не затеряться в тени соседей. Одна политическая столица здесь редко покрывает все потребности страны — иногда компромисс оказывается мудрее простых решений.

Южно-Африканская Республика

В случае ЮАР история пошла совершенно особенным путём. Когда в 1910 году британские колонии решили жить под одной крышей Южно-Африканского Союза, никто просто так не хотел расставаться со своим влиянием. В результате главный офис правительства поселился в Претории, парламент собрался в Кейптауне, а высшие суды обосновались в Блумфонтейне. Получился своеобразный политический треугольник: уже больше века страна живёт на трёх якорях — и никому не кажется это странным. В определённом смысле эта разобщённость стала элементом национальной идентичности — вроде семейной традиции, которую хранят не из принципа, а потому что она давно работает.

Бенин

Бенин — ещё один пример того, как юридические формулировки и реальная жизнь могут видеть мир по-разному. Формально главным городом остаётся Порто-Ново (как завещали французские колониальные власти), но вся настоящая государственная суета давно переехала в Котону. Там и аэропорт современный, и министерства сидят плотнее друг к другу, и связи проще выстроить с миром — в Порто-Ново же осталась скорее вывеска «столица». Это как старый фасад на доме — пусть висит для истории, а жить люди будут там, где удобнее.

Кот-д’Ивуар

Перенос официальной столицы из вращающего экономикой Абиджана во внутренний Ямусукро выглядел настоящим вызовом местной привычке. Первый президент страны очень хотел возродить свою малую родину (к тому моменту всё вокруг крутилось вокруг побережья). Но города не так-то просто бросают: бизнес остался там же, посольства – тем более. В итоге теперь у страны два центра притяжения: один записан в документах (Ямусукро), второй по-прежнему тянет одеяло на себя во всех делах.

Танзания

Танзанийская история особенно напоминает затянувшийся переезд семьи из старой квартиры. Правительство решило перебраться ближе к центру страны – выбрали Додому вместо перегруженного Дар-эс-Салама. Формально планы были грандиозные: равномерное развитие регионов, разгрузка мегаполиса… Но строительство новой столицы оказалось задачей ни одного десятилетия — дорого, сложно и привычки чиновников менять трудно. Итог? Официально флаг развевается над Додомой, а настоящая жизнь всё ещё кипит у океана.

Бурунди

Ещё совсем недавно столицей Бурунди считалась Бужумбура – город на берегу озера Танганьика с устоявшейся инфраструктурой и старыми связями с внешним миром. Но потом решили, что справедливее будет перенести центр управления в более «центральную» Гитегу. Argumentation понятна — равномерное развитие страны никто не отменял! Только вот институты быстро с места не сдвигаются. И сегодня административные процессы размазаны сразу по двум городам.

Эсватини

Столицы:

• Мбабане — административная
• Лобамба — королевская и законодательная

Такое разделение возникло из сочетания традиционной монархии и современной системы управления. Лобамба исторически связана с королевской властью и парламентскими церемониями, тогда как Мбабане выполняет повседневные административные функции. Сосуществование двух центров отражает постепенное развитие государства, где новые институты не вытесняют старые, а существуют рядом с ними.

Европа

В Европе всё это чаще тянется вовсе не из колониального прошлого (как, скажем, в некоторых странах Африки), а скорее про долгие-долгие века институциональных экспериментов, наследия средневековых городов и старых политических споров. Иногда столичные функции раздают разным городам именно для того, чтобы уважить всех игроков или развести традиции с практическими вопросами – удобно и мирно решать сложные задачи.

Нидерланды

Здесь самая классическая «шизофрения столичных функций»: вроде бы однозначно написано в конституции — столица Амстердам. И тут же вся власть — от парламента до офиса премьер-министра — года этак с XVII века сидит в Гааге! Почему так? Условно говоря: Амстердам был и остаётся сердце деловой жизни (огромный порт в своё время, культурная и экономическая витрина страны). А Гаага исторически осела как место, где собираются те, кто страной рулит. Потому вполне нормально жить с двумя такими центрами: один — статусный «флагман», другой — рабочий мотор. Для голландцев никакой путаницы: ну да, законы подписывают там-то, всё остальное решаем здесь.

Чехия

В Чехии разделение получилось аккуратнее. Прага — безусловный центр власти. Все основные органы остались именно здесь; для любой европейской столицы это привычное дело. Но вот высшие суды решили вынести в Брно, второй город страны (если к кому-то приходилось защищать диплом по юриспруденции в Чехии — сразу скажет, что путь лежал именно туда!). Решение имеет свой смысл: избежать тотальной концентрации всего только в Праге и укрепить самостоятельность других регионов. Это такая своеобразная страховка: жизнь не сосредотачивается в одном-единственном мегаполисе.

Черногория

А вот пример куда более личностный и «драматичный». Подгорица сейчас официально числится главной столицей – здесь госучреждения и все административные дела. Но историческое сознание многих черногорцев по-прежнему связано именно с Цетине: этот крошечный (по современным меркам даже провинциальный) город был сердцем независимого государства ещё при князьях и королях. Даже после Второй мировой войны традиция оказалась сильнее логистики: президентская резиденция осталась в старом центре, многие национальные музеи тоже там же.

Тут ощущается баланс между практичностью большой Подгорицы и символизмом древнего Цетине. Получилась модель своего рода компромисса: ежедневно страна живёт современно и удобно, но когда нужно вспомнить о корнях или провести важную церемонию — есть место силы.

Азия

Когда речь заходит о столицах азиатских стран, редко все выглядит просто — особенно в последние десятилетия. Причины, почему у того или иного государства вдруг возникает «две столицы», уже не сводятся только к старым политическим мотивам или следам колониализма. Во многих случаях этому предшествует банальная перегруженность гигантских мегаполисов и желание выдохнуть: поделить власть и ресурсы между двумя городами и попробовать жить по-новому.

Малайзия

Тут классика жанра современного планирования. Куала-Лумпур бурно росел на исходе XX века. Высотки наползали друг на друга, дороги забивались машинами, а для новых министерств земли банально не хватало. И тогда государство приняло смелое решение — построить для чиновников отдельный город (фактически с нуля), который получил название Путраджая.

Сегодня Куала-Лумпур — это все тот же бурлящий финансовый басейн Малайзии. А вот в Путраджаю аккуратно переместили главное административное нутро страны: министерства, ведомства, правительственные конторы. В итоге получилось нечто вроде разделения полномочий: здесь деньги и деловая жизнь, а там — рулят страной.

Шри-Ланка

У Шри-Ланки история похожая и одновременно уникальная. Коломбо давно стал слишком тесным улей для всех органов власти страны: шум, пробки, плотная застройка. Решили не ломать привычную инфраструктуру, а перенести парламент… буквально на соседнюю улицу — если посмотреть на карту, то город Шри-Джаяварденепура-Котте находится вплотную к Коломбо.

Что это дало? Теперь один город остался центром жизни и бизнеса, а другой отвечает за законотворчество и может работать в более спокойных условиях. При желании можно за день побывать и там, и там — но загруженность мегаполиса при этом заметно снизилась.

Южная Корея

В Южной Корее тоже не стали изобретать велосипед — просто внимательно посмотрели на растущий ком Сеула. Вот здесь как раз хороший пример осознанного подхода к развитию территории: когда становится ясно, что один город уже тянет «на себе» слишком много функций.

На заре XXI века корейцы взяли да и выстроили новый город под названием Седжон. Часть министерств просто перебралась туда на постоянное место жительства. Разумеется, Сеул никуда официально не исчез — он всё ещё центр притяжения традиций и политики, однако страна больше не держится на одном-единственном городе (и стоит признать — полегчало!).

Израиль

Здесь всё замешано на политике настолько крепко, что разобраться не так уж просто даже юристам-международникам с пятнадцатилетним стажем.

Согласно внутреннему взгляду Израиля столицей является Иерусалим (и именно туда переехали органы государственной власти). Но дипломатическое сообщество ещё долго не спешило с этим соглашаться: немалая часть иностранных посольств до сих пор работает в Тель-Авиве по совершенно понятным — религиозным и политическим причинам.

В результате формируется довольно любопытная ситуация: одна столица для израильтян (Иерусалим), другая де-факто для мира (Тель-Авив). Это как раз тот случай, когда понятие «столица» выходит далеко за рамки одной географической точки и уходит прямиком в сферу больших идеологических разногласий.

Афганистан

А вот Афганистан — ситуация совсем другого рода. Не всегда юридические формулировки совпадают с реальностью периода: столицей числится Кабул… Однако вот уже несколько лет большая часть реальных властных решений принимается в Кандагаре той группой, которая контролирует большую часть страны.

Здесь особенно ярко видно расхождение между бумажной стороной дела (официальная столица) и тем местом, где фактически сосредоточена власть прямо сейчас. Такой сдвиг легко объяснить темпами событий последних лет — ведь мобильность столиц в истории Афганистана случалась неоднократно.

Америка

Давайте попробуем взглянуть на феномен “нескольких столиц” в странах Америки немного живее — не просто как на странную прихоть, а как на зеркало истории и её компромиссов.

Боливия

Тут двойная столица — ни от хорошей жизни, ни из любви к бюрократии. После бурных разборок конца XIX века страна буквально была на гране раскола между двумя очень разными мирами: Сукре жило за счёт серебра и традиций, Ла-Пас стремительно богател благодаря олова и совершенно новым элитам. Победили “прогрессисты”, которые хотели перенести сюда же всю власть — но рисковали окончательно поссориться с “серебряной” частью страны. Компромисс: Сукре остаётся конституционной столицей, здесь вершит суд высшая инстанция; Ла-Пас — сердце правительства и законотворчества. Эта конструкция до сих пор держит Боливию в равновесии: классическая политическая развязка-узел.

Чили

Здесь “разделение столичных функций” родилось уже значительно позже — почти как рецепт выхода из затяжного военного режима в конце XX века. Всё правительство — в Сантьяго (классика жанра), парламент же осознанно отправили к Тихому океану, в Вальпараисо. Логика простая: пусть законодательная ветвь дышит другой атмосферой и не висит под каблуком исполнительной власти. Заодно появился стимул развивать ещё один крупный город вместо того чтобы заливать ресурсы только в столицу.

Гондурас

Иногда слово “две столицы” звучит куда драматичнее, чем жизнь на самом деле. В Гондурасе два города — Тегусигальпа и Комайягуэла — просто исторически выросли друг напротив друга через реку (примерно как две половины Петербурга через Неву), потом слились плотно-плотно… ну а законодательно им дали общий статус столицы. То есть тут речь даже не о функциях власти или борьбе интересов, а о том, что реальность немножко опередила бумаги: мегаполис рос сам собой.

Зачем государствам несколько столиц

Несколько столиц — вовсе не декоративное чудачество “по чужим лекалам”. Обычно это способ либо развести конфликтующих элиты по разным углам ринга (и сохранить страну целиком), либо поддержать развитие новых центров, чтобы будущее не вязло только в одном большом городе. Тут хорошо видно: решение всегда отражает внутренние амбиции и боли именно этого общества.

В конечном итоге тот факт, что где-то власть поделена между двумя (а то и тремя) городами — это такая маленькая повесть о поиске баланса между прошлым и будущим страны. О прагматизме политики, который иногда проявляется куда изобретательнее любой теории из учебника госуправления. Ну а история потом смотрит на такие решения свысока… И оценивает: получилось ли удержать равновесие?