Более 400 предпринимателей из Республики Казахстан и Российской Федерации приняли участие в XI Расширенном заседании Казахстанско‑Российского Делового Совета, прошедшего в рамках XXII Форума межрегионального сотрудничества.
В числе ключевых тем Совета были обозначены вопросы промышленной кооперации, нацеленной на проекты по совместному производству, логистики как основы межгосударственной интеграции, и новых форматов межрегионального взаимодействия — от институтов развития до искусственного интеллекта.
Большинство экспертов сходятся во мнении, что Деловой Совет, прежде всего, дал конкретный практический результат и подтвердил настрой бизнеса двух стран на углубление кооперации. В частности, такой точки зрения придерживается директор Казахстанского Центра аналитических исследований «Евразийский мониторинг», политолог, выпускник философского факультета МГУ, специализирующийся на евразийской экономической интеграции и международных отношениях, Алибек Тимитаевич Тажибаев, любезно согласившийся в интервью нашему порталу прокомментировать итоги прошедшего Делового Совета.
Алибек Тимитаевич, какие из решений, принятых на XI Расширенном заседании Казахстанско‑Российского Делового Совета, Вы считаете наиболее значимыми для практической кооперации бизнеса двух стран?
Во‑первых, это решение о создании Фонда Евразийского региона как отдельного инструмента льготного софинансирования совместных инвестиционных проектов. Фактически речь идёт о переходе от разрозненных программ поддержки к постоянному финансовому «якорю», который позволяет бизнесу рассчитывать не только на политическую волю, но и на понятный источник длинных денег.
Во‑вторых, пакет решений по логистике: отказ от транзитной тарификации для продовольственных грузов и меры по оптимизации работы пограничных пунктов пропуска. Для бизнеса это прямое снижение издержек и времени доставки – то, что сразу отражается на экономике проектов.
В‑третьих, запуск и институционализация биржи деловых контактов в формате B2B, где за один день прошло более 300 встреч и сформировано свыше 40 перспективных пар «заказчик – поставщик», подписано порядка десяти коммерческих документов.
Это уже не витринное «нетворкинг‑мероприятие», а работающий механизм сборки кооперационных цепочек.
Какие факторы, на Ваш взгляд, могут помешать развитию сотрудничества двух стран в ближайшие годы?
Первый очевидный фактор, это внешнеполитическая турбулентность. Это уже требует от Казахстана сложного баланса между западными партнёрами, Китаем и Россией, и любой новый виток ограничений будет бить по логистике, расчётам и вторичным санкционным рискам.
Второй фактор заключается в структурной конкуренции двух экономик на ключевых рынках сырья и полуфабрикатов: металлы, нефть, газ, уран. Если не создавать совместные цепочки добавленной стоимости, эта конкуренция будет подталкивать стороны к игре с нулевой суммой.
Третий фактор – институциональные ограничения: бюрократические барьеры, медленная цифровизация таможни и погранслужб, неравномерность регуляторной среды в ЕАЭС. Пока скорость институциональных реформ отстаёт от скорости бизнеса, часть проектов будет «застревать» на стыке ведомств.
Вы неоднократно подчёркивали важность роли малого и среднего бизнеса в интеграции. Насколько, по вашим оценкам, итоги заседания способствуют росту доли малого и среднего бизнеса в двустороннем товарообороте?
Сегодня в структуре российско‑казахстанской торговли доминируют крупные компании ТЭК, металлургии, химии и урана; доля малого и среднего бизнеса в товарообороте заметно ниже его роли в занятости и ВВП обеих стран.
XI заседание делает шаг к исправлению этого перекоса именно через инструменты, доступные малому и среднему бизнесу (МСБ). Фонд Евразийского региона, меры по снижению логистических издержек, отказ от транзитной тарификации для продовольствия и формирование кооперационных цепочек «заказчик – поставщик» как раз бьют по тому сегменту, где работает МСБ: агропром, машиностроительные комплектующие, логистические услуги, цифровые решения.
Если заявленные инструменты заработают в полном объёме, можно ожидать постепенного роста доли МСБ в двустороннем товарообороте, прежде всего, за счёт региональных и отраслевых ниш.
Однако, необходимо понимать, что это эффект 2-3 лет, а не одного заседания.
Что лично вас как эксперта больше всего удивило или порадовало в дискуссиях на XI Расширенном заседании Казахстанско‑Российского Делового Совета?
Порадовало то, что риторика стала гораздо более приземлённой: вместо общих фраз о «стратегическом партнёрстве» обсуждались очень конкретные вещи, как то: время простоя фур на пунктах пропуска, стоимость тарифов, необходимость единой системы тарификации и регулирования потоков. Это значит, что бизнес начал формировать запрос на измеримые KPI интеграции, а не только на политические декларации.
Удивило, насколько активно на площадку вышли компании среднего масштаба: именно они формировали костяк 120 участников биржи контактов и стали источником большинства «быстрых» сделок по развитию туризма, поставкам сельхозпродукции, комплектующих и т.д. Это сигнал, что кооперация перестаёт быть исключительным полем для госкорпораций и олигополий.
Если смотреть на горизонт 3–5 лет: какой сценарий развития казахстанско‑российских экономических связей Вы считаете наиболее реалистичным, и что должно произойти, чтобы он реализовался?
Базовый реалистичный сценарий я бы назвал «прагматическая интеграция 2.0». В нём товарооборот стабильно выходит в коридор 30-35 млрд долларов при умеренном росте, растёт доля услуг и товаров с высокой переработкой, а не только сырья и полуфабрикатов. Портфель совместных проектов закрепляется на уровне 60-70 млрд долларов, при этом значимая часть новых инициатив идёт уже не в сырьевые, а в перерабатывающие и инфраструктурные отрасли.
Чтобы этот сценарий реализовался, должны произойти три вещи. Во-первых, следует довести до конца инфраструктурные решения, о которых договорились в Омске: модернизация пунктов пропуска, запуск речного маршрута через Иртыш, унификация тарифной политики на коридорах.
Во-вторых, необходим запуск Фонда Евразийского региона и сопряжение его инструментов с национальными программами субсидирования ставок и гарантий для совместных проектов.
И, в-третьих, следует создать устойчивые «мосты» для малого и среднего бизнеса: цифровые платформы кооперации, типовые договорные и комплаенс‑решения, чтобы средний предприниматель мог заходить в трансграничные проекты без непропорциональных транзакционных издержек.
Если эти условия будут выполнены, через 3-5 лет можно говорить не просто о сохранении стратегического характера отношений, а о формировании реально работающего евразийского производственно‑логистического контура, где приграничные регионы Казахстана и России станут ключевыми точками роста.
