Июньский меморандум между Соединёнными Штатами и Ираном должен был стать основой для снижения напряжённости на Ближнем Востоке. Однако менее чем через месяц договорённости оказались под угрозой, а боевые действия возобновились. В центре противостояния вновь оказались не только Вашингтон и Тегеран, но и Израиль, Ливан и поддерживаемая Ираном «Хезболла».
Почему дипломатическая конструкция не выдержала первого серьёзного испытания? Можно ли обсуждать будущее Ливана без полноценного участия самого Бейрута? И способно ли ливанское государство восстановить контроль над своей территорией, одновременно добившись вывода израильских войск и решения проблемы вооружённых формирований?
Об этих и других аспектах кризиса KZ24.NEWS поговорил с итальянским политологом Амедео Авондетом. Эксперт изложил собственный взгляд на причины срыва договорённостей, интересы ключевых участников конфликта и положение Ливана, государственные институты которого, по его оценке, всё хуже справляются со своими основными функциями.
Редакция продолжит публикацию беседы по мере поступления ответов на остальные вопросы.
— Июньский меморандум между США и Ираном фактически не продержался и месяца. Что стало главной причиной его провала: неоднозначность положений документа, позиция Тегерана или действия Израиля в Ливане?
—Израиль никогда не был заинтересован в заключении мирного соглашения ни с Ливаном, ни тем более с Ираном. По моему мнению, Ливан и Газа входят в сионистские планы территориальной экспансии, восходящие к библейской концепции «Великого Израиля», которую сегодня пытается реализовать правительство Нетаньяху.
Израильское руководство не может позволить себе заключение окончательного мирного соглашения из-за внутренней нестабильности израильского общества и хорошо известных юридических проблем самого Нетаньяху. Судебные разбирательства по его делам до сих пор откладывались на фоне продолжающегося конфликта.
Соединённые Штаты, напротив, были бы заинтересованы в завершении конфликта. Однако, по моему мнению, их сдерживает израильское лобби, обладающее значительным влиянием в стране через структуры так называемого «глубинного государства», олигархические круги и AIPAC.
Достаточно отметить, что в США проживают около 5,7–6,3 млн евреев — примерно 38–39% мирового еврейского населения. Больше только в Израиле, где насчитывается около 7,2 млн евреев — 45–46% их общей численности в мире.
При этом евреи составляют сравнительно небольшую долю населения США — около 2,2%. Согласно некоторым оценкам, к ним относятся около 30% американских миллионеров, то есть примерно каждый третий, при доле в населении страны немногим более 2%.
По другим оценкам, евреи составляют от 25 до 35% американских миллиардеров. По моему мнению, это обеспечивает им значительное влияние в Соединённых Штатах, политическую систему которых я рассматриваю как электоральную плутократическую олигархию.
Дело Эпштейна и предполагаемые связи между «Моссадом» и американским «глубинным государством», о которых, как утверждается, говорил в недавнем интервью вице-президент Джей Ди Вэнс, по моему мнению, оказывают дополнительное давление на администрацию Трампа.
В результате она не может положить конец этой войне, хотя была бы в этом заинтересована. Рост цен на энергоносители в случае возможной блокады Ормузского пролива и связанное с ним ускорение инфляции могут привести республиканцев к тяжёлому поражению на промежуточных выборах.
Стратегические интересы Министерства обороны США и администрации Трампа всегда были сосредоточены на сдерживании Китая в Тихоокеанском регионе и укреплении американского влияния в Западном полушарии. Достаточно вспомнить операции, связанные с Венесуэлой и Кубой.
Поэтому длительное участие вооружённых сил США в ближневосточном конфликте не представляет для администрации Трампа первостепенного экономического или геополитического интереса. Однако, по моему мнению, американская администрация остаётся зависимой от Израиля и его многочисленных активов.
Иран благодаря меморандуму о взаимопонимании уже получил всё необходимое и вышел из конфликта практически безусловным победителем. Особенно очевидным это становится, если вспомнить первоначальные обещания и учесть, по моему мнению, полный провал американо-израильской коалиции.
В сложившейся ситуации, на мой взгляд, совершенно очевидно, на ком лежит ответственность за возобновление боевых действий.
— Насколько правомерно было включать будущее Ливана в соглашение между США и Ираном без полноценного участия самого Ливана? Не оказался ли суверенитет страны предметом переговоров между внешними силами?
— Правительство Ливана неоднократно вело переговоры с Израилем. Проблема, однако, заключается в том, что де-юре оно представляет ливанское государство, но де-факто не осуществляет полного контроля над территорией страны. Власти не способны ни противостоять внешним угрозам, прежде всего Израилю, ни установить контроль над действующими внутри Ливана вооружёнными формированиями, включая «Хезболлу».
Главная проблема состоит в том, что ливанская армия не располагает возможностями ни для противостояния Израилю и защиты суверенитета страны, ни для эффективного сдерживания «Хезболлы». Последняя, по моему мнению, фактически стала единственной силой, защищающей государственную границу Ливана, в то время как регулярная армия отступает.
Кроме того, ливанские власти не способны привлечь Израиль к ответственности за неизбирательные убийства мирных жителей и неоправданный ущерб, причинённый имуществу граждан на юге страны.
По моему мнению, «Хезболла» практически полностью заменила собой ливанское государство, которое сегодня утратило почти все свои основные функции — прежде всего контроль над собственной территорией и государственными институтами.
Бомбардировки Бейрута служат наглядным тому примером.
— Возможно ли восстановить суверенитет Ливана, не добившись одновременно вывода израильских войск и разоружения «Хезболлы»? Кто мог бы гарантировать выполнение обоих условий?
— Правительство Ливана должно получить возможность свободно осуществлять свои суверенные полномочия, а гражданам страны необходимо обеспечить проведение свободных выборов. Однако, по моему мнению, в настоящее время существование самого Ливана и защиту его государственных границ обеспечивает только «Хезболла». Без неё, как я считаю, Ливан уже превратился бы в новую Газу.
Наилучшим решением могла бы стать интеграция «Хезболлы» в состав регулярных вооружённых сил с последующим проведением свободных выборов.
Ни одно государство на Ближнем Востоке не может существовать без армии. Ливанские вооружённые силы в их нынешнем состоянии, по моему мнению, не способны ни обеспечить суверенитет страны, ни придать правительству Ливана достаточный вес на переговорах.
— Можно ли считать устойчивым соглашение, которое не даёт окончательных ответов на вопросы о запасах обогащённого урана, иранской ракетной программе и вооружённых формированиях, поддерживаемых Тегераном?
— По моему мнению, заключение окончательного мирного соглашения крайне маловероятно, поскольку ни одна из двух противоборствующих коалиций не согласится добровольно зафиксировать на бумаге собственное поражение.
Также маловероятно, что Вашингтон и Тель-Авив, с одной стороны, и Тегеран — с другой, когда-либо придут к окончательному соглашению по ядерному досье. Более того, американская военная операция, по моему мнению, ещё раз продемонстрировала, почему Иран считает необходимым обладать потенциалом ядерного сдерживания. Как представляется, теперь Тегерану практически невозможно отказаться от него как со стратегической, так и с политической точки зрения.
Тот факт, что Северная Корея продолжает существовать, не подвергаясь внешнему военному вмешательству, тогда как Иран становится объектом бомбардировок, по моему мнению, ещё раз показывает, что безопасность и мир могут обеспечиваться силой или сдерживанием.
