В 2013 году Казахстан оказался на саммите G20 в Санкт-Петербурге, в 2016-м — в китайском Ханчжоу, а в декабре 2026 года Касым-Жомарт Токаев отправится в Майами по приглашению Дональда Трампа. За это время менялась не только внешняя политика. Менялась и экономическая повестка Казахстана: от индустриализации — к цифровизации, а теперь к критическим минералам, технологиям и новым цепочкам поставок.

Казахстан уже участвовал в мероприятиях G20 как приглашённая страна. В 2013 году Нурсултан Назарбаев выступал на саммите в Санкт-Петербурге, а в 2016-м участвовал во встрече «двадцатки» в Ханчжоу. Теперь приглашение получил Токаев.

Прямой связи между участием в G20 и последующими изменениями в Казахстане нет. Но если посмотреть на эти события в более широком контексте, возникает интересная последовательность:

Россия — промышленность.
Китай — технологии.
США — критические минералы?

Последний знак вопроса здесь особенно важен.

2013 год Россия и промышленная модернизация

В начале 2010-х Казахстан активно развивал индустриально-инновационную политику. Речь шла о создании новых предприятий, развитии переработки и снижении зависимости от сырьевого экспорта.

За годы индустриализации в стране было запущено более 1,5 тыс. проектов на 9,1 трлн ₸. К 2019 году появилось около 1360 проектов в 24 секторах обрабатывающей промышленности.

Полностью сырьевую модель это не изменило. Но направление было очевидным: не только добывать, но и производить внутри страны.

2016 год Китай и цифровая перестройка

Следующий саммит G20 Казахстан посетил уже в Ханчжоу.

Через год правительство утвердило государственную программу«Цифровой Казахстан». Она предусматривала цифровизацию экономики, государственного управления и традиционных отраслей.

За несколько лет цифровизация превратилась из отдельной государственной программы в основу многих повседневных процессов. Электронные госуслуги, финтех, цифровая торговля и государственные информационные системы стали частью экономической инфраструктуры страны.

Получается заметная смена приоритетов:

В 2010-е Казахстан строил производственные мощности. Затем начал строить цифровую инфраструктуру вокруг экономики.

2026 год США и новый вопрос

Теперь Казахстан получает приглашение на G20 от США.

Вашингтон и Астана обсуждают энергетику, критические минералы, технологии, инвестиции, транспорт и цифровизацию. Эти темы вновь звучали 12 августа при подготовке визита Токаева на саммит.

Но особенно выделяется тема критических минералов.

В 2026 году в Астане прошёл диалог C5+1 по критическим минералам с участием США и стран Центральной Азии. Обсуждались геологоразведка, добыча, переработка и поставки минералов на мировой рынок.

Для Казахстана это одновременно возможность и риск.

С одной стороны, американские инвестиции и технологии могут помочь создавать новые производства и перерабатывать сырьё внутри страны.

С другой — возникает вполне практический вопрос: где будет создаваться основная добавленная стоимость?

Если Казахстан добывает ресурс, а наиболее сложные и дорогие стадии производства остаются в США или других технологических центрах, страна получает инвестиции и экспорт, но сохраняет старую зависимость от внешнего спроса.

Именно поэтому формат C5+1 по критическим минералам заслуживает особого внимания.

Что Казахстан получит от американского этапа?

У нынешнего сотрудничества есть и конкретные проекты.

Например, американская Cove Kaz Capital получила 70% в совместном предприятии по разработке казахстанских вольфрамовых месторождений Северный Катпар и Верхний Кайракты. Инвестиции оцениваются примерно в $1,1 млрд. При этом проект предполагает переработку сырья в Казахстане.

Именно здесь проходит граница между двумя возможными сценариями.

Первый — Казахстан использует интерес США для создания полноценной цепочки:

разведка → добыча → переработка → производство материалов → готовая продукция.

Второй — страна остаётся преимущественно поставщиком сырья для чужой промышленности.

Пока нельзя сказать, какой сценарий победит.

Три приглашения, три этапа

Если собрать историю в одну линию, получается довольно показательная картина.

Казахстан оказался интересен трём крупнейшим центрам силы в разные периоды — и каждый раз международная повестка пересекалась с важными изменениями внутри страны.

Теперь главный вопрос уже не в том, сколько американских инвестиций придёт в Казахстан.

Гораздо важнее другое: что останется в Казахстане после их прихода — новые технологии и производства или преимущественно добытые ресурсы?

Если предыдущие этапы можно условно описать как «2013 — промышленность» и «2016 — цифровизация», то американский этап пока остаётся открытым.

И, возможно, именно саммит в Майами покажет, станут ли критические минералы основой новой индустриализации Казахстана или страна вновь окажется нужна мировой экономике прежде всего благодаря своим недрам.