Астана, 5 февраля. Профессор Института дипломатии Академии государственного управления при Президенте РК, бывший посол Казахстана Дулат Куанышев рассказал о живом интересе за рубежом — как в средствах массовой информации, так и среди аналитиков.
Зарубежные источники подчёркивают: представленный документ — не случайный шаг, а логический итог масштабной реформаторской деятельности, запущенной Касым‐Жомартом Токаевым. Многие называют грядущие изменения самой серьёзной переработкой Конституции за всю историю независимого Казахстана.
Особое внимание иностранные комментаторы уделяют открытости процесса. Так, заседания Конституционной комиссии, куда вошли 130 человек, проводились в публичном формате и транслировались в прямом эфире. Шведский ресурс Constitutionnet особо выделяет тот факт, что в центре новой конституционной модели оказываются именно права и свободы личности.
Эксперты из‐за рубежа также отмечают дальновидность предлагаемых поправок. Проект закладывает долгосрочные ориентиры развития государства, закрепляя в Конституции приоритет образования, науки, культуры и инновационных направлений.
При этом казахстанские конституционные преобразования часто сравнивают с реформами в других странах постсоветского пространства. Наблюдатели из Европы и Северной Америки обращают внимание на включение в проект таких современных элементов, как цифровые права и экологическое управление. По их мнению, это свидетельствует о стремлении Казахстана соответствовать актуальным мировым стандартам государственного управления. Укрепление светских принципов и внедрение передовых правовых норм воспринимаются как чёткий сигнал международному сообществу о приверженности правовому порядку.
Соседи и партнёры Казахстана — в частности, Россия и Турция — делают акцент на стабилизирующей роли реформ. Они указывают: сохранение сильной президентской власти служит защитой от возможной политической раздробленности, что выглядит разумным в контексте современной геополитики.
Дискуссии о Курултае зарубежные комментаторы нередко трактуют как попытку усилить роль политических партий и повысить их подотчётность. Однако некоторые аналитики сомневаются, что подобные структурные изменения способны радикально перестроить реальное распределение властных полномочий.
Аналогичным образом оценивается и создание Народного совета: одни видят в нём прогрессивный инструмент вовлечения граждан в управление, другие — сомневаются в его весомости на фоне устоявшихся механизмов президентской власти.
Вместе с тем в зарубежной прессе встречаются и сдержанные оценки. Например, Брюс Паннье из Caspian Policy Center в интервью TVP World’s Eastern Express призвал не преувеличивать масштаб перемен. Он полагает, что текущие реформы не означают подлинного политического переворота, поскольку опора на сильную президентскую власть остаётся неизменной. Паннье указывает: несмотря на неоднократные изменения в структуре парламента, во всей Центральной Азии по‐прежнему доминирует модель сильной президентской системы.
В целом, как резюмирует Дулат Куанышев, зарубежное освещение конституционных изменений носит неоднозначный характер. С одной стороны, многие признают глубину и масштабность предлагаемых поправок, называя их самым серьёзным пересмотром Конституции с момента обретения независимости. С другой — отдельные эксперты, хорошо знакомые с региональными реалиями, проявляют осторожность. Они считают, что настоящая политическая либерализация требует не только обновлённого текста Конституции, но и существенных перемен в практике осуществления власти, а также реального ослабления централизованной президентской вертикали.
