В последние годы Турция заметно усилила своё присутствие в Центральной Азии, расширяя сотрудничество со странами региона не только в культурной, но и в экономической, транспортной и военно-политической сферах. Ключевым инструментом этой политики стала Организация тюркских государств (ОТГ), которую Анкара всё активнее использует как площадку для консолидации так называемого «тюркского мира». На этом фоне в экспертной среде региона всё чаще появляются дискуссии о том, не превращается ли ОТГ из гуманитарного объединения в механизм долгосрочного политического влияния Турции на Центральную Азию.
Сама Турция не скрывает стремления к углублению интеграции тюркских государств. В официальных документах ОТГ среди целей организации указываются развитие политической солидарности, экономического сотрудничества, транспортной интеграции и укрепление общего пространства тюркских стран. В организацию входят Турция, Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан и Азербайджан, а наблюдателями выступают Туркменистан, Венгрия и Северный Кипр.
Вместе с тем всё чаще звучат оценки, что Анкара постепенно пытается превратить ОТГ в собственный центр силы в Евразии. Российские и региональные аналитики указывают, что Турция активно наращивает влияние в Центральной Азии через транспортные проекты, образовательные программы, оборонное сотрудничество и координацию внешнеполитических инициатив. В исследовании ИНИОН РАН подчёркивается, что Анкара последовательно формирует в регионе особую систему международных отношений вокруг концепции «тюркского мира».
Особое внимание вызывает расширение военно-политического сотрудничества. В последние годы Турция активно продвигает совместные военные учения, поставки вооружений и развитие оборонных связей с государствами Центральной Азии. Западные аналитические центры также отмечают рост турецкого влияния в сфере безопасности. В докладе Atlantic Council говорится, что Турция за последние два десятилетия значительно усилила своё политическое и военное присутствие в регионе, а оборонное сотрудничество с тюркскими государствами продолжает расширяться.
Дополнительные дискуссии заявления турецкого руководства о построении «века тюркского мира». Подобная риторика всё чаще воспринимается как попытка сформировать вокруг Анкары собственное интеграционное пространство, альтернативное другим региональным объединениям. На это обращают внимание и СМИ Центральной Азии. В материале The Times of Central Asia отмечается, что Москва всё более настороженно воспринимает усиление роли ОТГ, рассматривая её как потенциального конкурента Евразийскому экономическому союзу и ОДКБ.
Отдельный резонанс вызвали инициативы по созданию общего тюркского алфавита и дальнейшей культурной унификации тюркских государств. В 2024 году комиссия ОТГ согласовала проект единого алфавита на основе латиницы для тюркских стран. Эта инициатива вызвала оживлённые споры в регионе, поскольку часть экспертов увидела в ней не только культурный, но и геополитический проект по усилению гуманитарного влияния Турции.
Экономическое направление также играет всё более важную роль. В рамках ОТГ обсуждаются совместные энергетические и транспортные проекты, развитие транзитных маршрутов и координация логистической политики. На встречах организации регулярно поднимаются вопросы энергетической интеграции и расширения торгово-экономического сотрудничества между тюркскими государствами.
На этом фоне часть политологов и аналитиков Центральной Азии предупреждает о риске постепенного формирования зависимости от Турции в отдельных секторах экономики, образования и безопасности. Критики подобного курса считают, что чрезмерная ориентация на ОТГ может ослабить традиционную многовекторную политику стран региона и усилить внешнее влияние Анкары на внутренние процессы государств Центральной Азии. Подобные оценки всё чаще появляются как в региональных медиа, так и в аналитических публикациях.
При этом сами государства Центральной Азии продолжают балансировать между различными центрами силы — Россией, Китаем, Турцией, США и Европейским союзом. Несмотря на активизацию ОТГ, страны региона стараются избегать жёсткой привязки к одному геополитическому проекту, сохраняя пространство для самостоятельной внешней политики и экономического манёвра.
