Журнал Time опубликовал расследование, в котором утверждается, что за 2 дня массовых протестов в Иране число погибших могло достигать 30 000 человек. Речь идёт о событиях 8 и 9 января, когда в ряде городов страны проходили масштабные антиправительственные акции, подавленные силовыми структурами.
Источниками этих данных стали два сотрудника Министерства здравоохранения Ирана, которые на условиях анонимности сообщили, что система экстренных служб оказалась не готова к такому числу жертв. По их словам, медицинские учреждения столкнулись с острой нехваткой мешков для тел, а для их транспортировки использовались не машины скорой помощи, а грузовые автомобили. Это, как отмечают источники, свидетельствует о беспрецедентных масштабах насилия.
Официальная позиция властей Ирана резко расходится с выводами журналистов. Лишь 21 января руководство страны признало гибель 3 117 человек. При этом независимые правозащитные организации также приводят другие данные. Так, базирующееся в США агентство Human Rights Activists News Agency подтвердило смерть 5 459 человек, а ещё более 17 000 случаев гибели остаются на стадии проверки.
Тем не менее, цифра в 30 000, указанная Time, совпадает с внутренними медицинскими сводками, составленными иранскими врачами и спасателями. Эти документы, как утверждается, оказались в распоряжении редакции. Их анализ провёл германо-иранский офтальмолог Амир Параста, который заявил, что только за двое суток было зафиксировано 30 304 погибших, причём без учёта тел, доставленных в военные госпитали и закрытые морги.
Очевидцы событий сообщают о целенаправленном применении огнестрельного оружия против демонстрантов, включая стрельбу с крыш зданий и использование крупнокалиберного вооружения. Кроме того, власти практически полностью отключили интернет, что значительно осложнило сбор информации и делает невозможной точную оценку происходящего.
Эксперты подчёркивают, что из-за информационной блокады и ограниченного доступа международных наблюдателей реальные масштабы жертв могут оставаться неизвестными ещё долгое время, а опубликованные данные — лишь приблизительной оценкой одной из самых кровавых страниц в современной истории Ирана.
