Восточно-Казахстанский технический университет имени Д. Серикбаева договорился с бельгийским KU Leuven и институтом SIM² о создании совместного центра по критически важным материалам. Ректор ВКТУ Сауле Рахметуллина сообщила о подписании документа 13 октября на казахстанско-бельгийском форуме ректоров.
Центр пока нельзя называть открытым. По словам ректора, стороны именно заключили соглашение о его создании. Стоимость, схема финансирования, перечень оборудования и дата полноценного запуска публично не названы. Ранее партнёры указывали, что совместный Research & Training Centre планируется развивать в Усть-Каменогорске.
На первый взгляд это обычное университетское сотрудничество. Но выбор темы далеко не случаен: Бельгия и Евросоюз активно ищут новые источники критического сырья, а Казахстан располагает именно теми металлами, от импорта которых европейская промышленность сильно зависит.
Бельгия сама признаёт зависимость от зарубежного сырья
Федеральная служба иностранных дел Бельгии прямо пишет, что стране необходимо уменьшать зависимость от критических материалов из-за рубежа. В официальном разборе сырьевой стратегии говорится, что бельгийские посольства и консульства отслеживают возможности приобретения критического сырья в разных странах и помогают своим компаниям выходить на такие рынки.
Там же признаётся, что одной переработки недостаточно и Европе придётся диверсифицировать внешние источники добываемых материалов. Среди направлений поиска прямо упоминаются богатые минералами государства за пределами ЕС.
При этом называть Бельгию страной без металлургии было бы неправильно. Её сильная сторона находится дальше по производственной цепочке — в переработке, очистке и рециклинге. По данным Геологической службы США, добыча и разработка карьеров дают лишь около 0,07% бельгийского ВВП, зато страна выпускает целый ряд металлических продуктов. Например, Umicore получает мышьяковый ангидрид из электронного лома, кобальтовые продукты — в том числе из переработанных батарей, а индий — из остатков металлургического производства.
То есть у Бельгии есть технологии превращения сырья и отходов в дорогие материалы, но собственная минеральная база значительно слабее её перерабатывающих компетенций.
Почему Казахстан выглядит особенно привлекательным
Казахстан, напротив, обладает крупной сырьевой базой. Министерство промышленности сообщало, что страна способна поставлять 21 из 34 видов критического сырья из списка ЕС. Среди уже производимых материалов — бериллий, титан, тантал, ниобий, рений, сурьма, висмут, селен и теллур.
В стране выявлено более 100 месторождений редких и редкоземельных элементов. В официальных оценках фигурируют 2,4 млн тонн запасов вольфрама, около 1 млн тонн молибдена, 226,9 тыс. тонн лития, а также значительные запасы бериллия, ниобия и тантала.
Особенно логичен выбор Восточного Казахстана. Здесь уже работают предприятия атомно-металлургического комплекса, включая Ульбинский металлургический завод, а ВКТУ участвует в международных исследованиях титана и бериллия. KU Leuven и SIM² специализируются как раз на технологиях извлечения, гидрометаллургии, очистки, рециклинга и глубокой переработки металлов.
Это попытка получить доступ к казахстанским недрам?
Стратегический интерес Бельгии к казахстанскому сырью сомнений практически не вызывает: его открыто подтверждают и сырьевая политика ЕС, и собственные документы бельгийского правительства. Организаторы октябрьского семинара по критическим минералам вообще сформулировали задачу как переход от меморандумов к реальным промышленным проектам, а сотрудничество обсуждалось с участием представителей Казатомпрома, Ульбинского металлургического завода и других компаний.
Но из этого пока не следует, что университетское соглашение даёт бельгийцам права на месторождения, геологические лицензии или гарантированные поставки металлов. Публичных данных об оффтейк-контрактах, передаче участков недр или эксклюзивном доступе к сырью в рамках центра нет.
Более того, официальная позиция Казахстана заключается в том, чтобы обменивать доступ к ресурсной базе на технологии и инвестиции и переносить глубокую переработку внутрь страны. Такой же подход Казахстан ранее предлагал Германии: не ограничиваться экспортом сырья, а создавать полный производственный цикл внутри республики.
Поэтому настоящий тест для нового центра начнётся после подписания красивых соглашений. Важно будет увидеть, кто оплатит оборудование, кому будут принадлежать результаты исследований и патенты, какие промышленные компании получат доступ к разработкам и останутся ли технологии переработки в Казахстане. Пока опубликованные документы позволяют говорить о совпадении интересов: Бельгии нужны более надёжные источники критических материалов, Казахстану — технологии, позволяющие продавать не руду, а значительно более дорогую продукцию.
Пока нет комментариев — будьте первым.